На железнодорожных путях у переезда остановился пассажирский поезд, через несколько минут раздался свисток паровоза и состав с шумом, пыхтя и медленно крутя колесами поехал дальше, Поезд медленно набирал скорость. Из будки стрелочника выбежала девушка, стараясь догнать вагон. И вот, наконец-то! Она схватилась за поручень, запрыгнула на ступеньки и, попыталась открыть дверь входа в тамбур. Дверь вагона была заперта.
Девушка, продолжая крепко держаться за поручень, опустилась на ступеньки перед закрытой дверью тамбура.
Холодные…
Поезд, на полном ходу, несся вглубь страны сквозь осенний, холодный ветер.
Морось дождя, смешанного со снегом, больно била мелкими, острыми каплями по рукам, лицу и телу девушки. Полы старой кофточки, одетой на платье девушки, развевались на ветру. Она стала засыпать, рука, держащаяся за поручень, слабела.
Девушку звали Вера.
Три месяца назад, сразу после объявления о нападении Германии на Советский Союз, она пришла в военкомат, чтобы идти на войну, защищать Родину.
Ей было 17 лет. Для того, чтобы её взяли на войну, она прибавила себе один год.
Веру, вместе с другими молодыми людьми, отправили с ополчением, в город Волхов, для того, чтобы строить оборонительные сооружения. Проще говоря, они должны были копать противотанковые рвы.
Поезд привез ополченцев в город.
Толпа молодых людей вышли из поезда. Никто их не встречал. Работник станции удивленно смотрел на народ, и заявил:
— Куда же вы, в город вот-вот зайдут немцы. Час назад пассажирский поезд увез последних жителей.
Вера и несколько человек, ехавших вместе, стояли в растерянности, не зная, что делать.
Железнодорожный служащий на вопрос:
— Когда будет поезд в обратную сторону, заявил:
— Пассажирских уже не будет. И, вообще, если вам повезет, через час в вашу сторону должен проходить товарный состав.
Город был уже почти пустой. Не зная, что делать, растерявшиеся от неизвестности, ребята бродили по безлюдным улицам, ожидая поезда, обращая внимания, на то, что двери многих домов не закрыты. Заходя в них, они обнаруживали в кухнях еще тёплую еду. Видно было, что город покинут жителями в спешке. Вокзал тоже обезлюдел.
И вот, ребята услышали звук поезда. Они напряженно ждали остановки, а товарный поезд, замедлил ход, но не остановился. Молодежь стала запрыгивать на ходу, на площадки вагонов. Вера тоже сумела запрыгнуть на площадку вагона поезда.
Дорога домой
Путь назад, к дому был длинный, голодный и опасный.
Ехали на разных товарных поездах. В пути кто-то пожалел голодную девчонку, и дал горсть пшеницы в котелке.
Вера держала этот котелок с пшеницей, ей очень хотелось есть, но сухое зерно невозможно разжевать. А варить в товарном поезде негде.
Она уже давно отстала от своих попутчиков. В ситцевом платье и тонкой кофте, за долгое время возвращения домой, девушка выглядела оборванкой. Менялись вокзалы, поезда, а Вера упорно стремилась попасть в родной город. За месяцы странствий, ноги и руки её были ободраны. В стремлении доехать до родного города, приходилось запрыгивать в поезда на ходу, обдирая колени и руки. Она упорно двигалась к дому.
Голод заставил девушку сойти с поезда на переезде, когда товарный поезд остановился рядом с будкой стрелочника, и там, надеялась девушка, помогут сварить пшеницу.
Она спрыгнула на насыпь, и забежала к стрелочнику, попросив сварить пшеницу. Очень хотелось есть.
Товарный состав уехал. Вера в своих долгих странствиях, уже знала, что обязательно приедет еще какой-нибудь состав. Стрелочник на её просьбу сварить пшеницу, молча протянул кусочек хлеба и кружку с водой со словами:
— Девчонка, ты на привидение похожа, ешь мой хлеб, а пшеницу варить долго.
Проглотив маленький кусочек хлеба, Вера увидела приближающийся состав. Это был пассажирский поезд. На переезде он остановился, но почти сразу тронулся с места.
Девушка бросилась к поезду.
Эвакуированные ленинградцы
Вера сидела, сжавшись от холода, на подножке вагона. Становилось все холодней. Девушка начала засыпать.
В этот момент один из пассажиров вышел в тамбур вагона. Увидев за дверью вагона, на подножке, человека, он открыл дверь вагона и втащил девушку в вагон.
В Вагоне было тепло. В нем ехали ленинградцы в эвакуацию. Пассажиры, увидев замерзшую, почти в бессознательном состоянии худую девчонку, уложили ее на лавке. Обеспокоенные пассажиры, сняв с неё чулки увидели, что ноги её уже посинели от мороза.
Стали снегом растирать замерзшие ноги. Из соседнего купе принесли и одели на ноги шерстяные носки.
Укрытая одеялом, Вера немного пришла в себя, ее усадили и дали хлеба. Она с жадностью набросилась на еду. Кто-то из пассажиров, сказал:
— Не давайте ей много еды, после длительного голода, ей нельзя много есть. Может случиться «заворот кишок» и девчонка погибнет.
Добрый нрав и сочувствие к чужой беде эвакуированных ленинградцев, отогрели Веру и вернули к жизни.
Вера выжила, ей повезло встретить на своем нелегком пути к дому, добрых и отзывчивых людей.
Встреча с матерью
Пошел уже третий месяц в дороге к дому. После всех скитаний по стране, Вера, наконец-то, приехала в родной город. Поднявшись на второй этаж своего двухэтажного, коммунального дома, она подошла к своей комнате. Вера открыла дверь, вошла в комнату.
Мать взглянув на неё испугалась и громко вскрикнула:
— Цыганка! Ну ка, вон отсюда!
Подошла к ней и вытолкала из комнаты.
Вера, вышла в коридор, села на пол у стены и заплакала.
Её мать позвала соседку:
— Тетя Нюра, гляди-ка цыганка пришла к нам и не уходит.
Соседка подошла к Вере, наклонилась, посмотрела внимательно.
У Веры слёзы текли по щекам, оставляя чистые дорожки на грязном, почерневшем лице.
— Верушка! Ты что ли? – хлопнув в ладоши с удивлением произнесла тетя Нюра.
Она узнала в этой тощей оборванке Веру, красивую девчонку-соседку.
— Да тетя Нюра, это я, ответила заплаканная Вера.
Счастью у Веры и домочадцев не было предела. Выбежала младшая сестра Тоня, принялась обнимать живую сестренку.
В семье уже не ждали Веру, думали, что она погибла. Прошло слишком много времени после её отъезда. Радость утихла, а Веру надо было отмывать. В густых черных, как смоль, волосах, множество вшей. Сразу в баню. Отмывали долго, но в порядок привели.
Сироты
Шел первый год войны. В городе выдавали карточки на еду. Давали на них хлеб, осьмушку на день, как называли эту пайку.
Еды не хватало. Семья голодала. Делали «дуранду» из лебеды и какого-нибудь зерна или муки, если она была. Дуранда была жесткая и невкусная, но это спасало от голода.
— Мама я есть хочу. — Тоня просит есть, она маленькая, ей 8 лет, Вера молчит, она старше ей семнадцать лет.
— Потерпи, Тоня, скоро карточки получим, хлебца купим. Вот кусочек дуранды доешь.
Так начинался и заканчивался разговор про хлеб и еду в семье.
Их мать, Шура, осталась с ними одна, после смерти мужа в тридцать седьмом году. Старшего сына отправили с заводом в эвакуацию, в Уфу.
Соседка Анна позвала Шуру идти за мукой на хлебозавод вместе с другими женщинами с улицы. Шура ответила:
— Ой что ты ,Анна я боюсь, да и деньги для покупки надо, их у меня нет.
— Я дам тебе на первую покупку, — говорит Анна.
— Мучку продаж, со мной рассчитаешься.
— Нет Анна, я боюсь, вдруг поймают мука-то ворованная.
— Шура у тебя двое детей, чем кормить-то будешь. На карточки не выживешь. У меня самой трое, без муки помрем и я, и дети. Шура ты боишься купить муку, а есть люди, которые рискуют и сухари выносят.
— Все равно, Анна, не пойду, очень мне страшно.
— Как хочешь, а мы с бабами завтра пойдем.
У Александры началась голодная диспепсия. Вера, старшая дочь, повела мать в городскую больницу.
Соседи подсказали:
— Вера, если откажутся взять мать, ты оставь ее в приемном покое, не выгонят же больную
В больнице Шуру не приняли. Здание стало военным госпиталем и гражданских не принимали. Вера, как посоветовали, оставила мать в приёмном покое больницы.
Рано утром в комнату Веры постучали. На пороге стоял чужой человек. Он сообщил, что её мать лежит на Волжской Набережной, двигаться не может.
Вера, услышав эту весть, расстроенная, побежала на Набережную. Мать лежала на земле. Выгнали её из больницы.
С минуту Вера, стоя возле матери, соображала, что делать. Надо как-то домой её везти, а на чём? В одном из близлежащих дворов попросила тачку, погрузила мать на тачку и привезла домой. Через несколько дней мать умерла.
— Тетя Нюра, что делать? – Стоя рядом с телом матери, в слезах, спросила Вера соседку.
— Так, Верушка, подай телеграмму брату Коле в Уфу, может он приедет.
Брат не приехал. Лето, погода жаркая, надо хоронить мать.
О похоронах хлопотали с соседкой Анной. Пошли по конторам просить гроб.
— Гробов нет,- говорят,- Хороните так.
Как же так? Не по-христиански.
Выпросили гроб для заключенных, большой тяжелый из сырых досок.
Надо везти его на чем-то. В какой-то конторе выпросили лошадь.
Лошадь надо запрягать. Анна женщина деревенская, кое-как запрягла. Она же и за кучера, и за грузчика. Время было летнее, пока хлопотали, покойница на лавке в комнате начала портиться. Однако похоронить по-христиански смогли.
Остались сестры вдвоем Вера и Тоня. Хлеба нет, денег нет и мамы нет.
Однажды в комнату постучали. Вера открыла дверь. В комнату вошли две женщины.
— Мы из комиссии по устройству детей, оставшихся без родителей. У вас умерла мама. Сколько лет этой девочке? – они указали на младшую сестру Тоню.
Вера ответила:
— Девять лет.
— А вы, кто ей будете?
— Сестра, — ответила Вера.
— Её надо поместить в детский дом, так как родителей у нее нет.
Тоня, услышав последние слова, вцепилась в Веру. Испуганными глазами она смотрела на пришедших женщин.
А они продолжали говорить:
— Дайте нам её метрики.
Одна из женщин протянула руку к Тоне.
Тоня в истерике закричала:
— Вера, не отдавай меня! Вера, я с тобой буду!
Слезы крупными каплями катились из глаз девочки, она всхлипывала и опять кричала:
— Верочка, милая! Не отдавай меня, я не хочу без тебя никуда.
На крики девочки пришла соседка. Тетя Нюра стала успокаивать Тоню:
— Тося, не плачь, успокойся, никуда тебя не заберут от твоей Веры.
— Мы же для девочки лучше делаем, — заговорила женщина, обращаясь к соседям.
— А разве нельзя Тоню со старшей сестрой оставить? – Задала вопрос тетя Нюра.
— А сколько лет сестре? – спросила женщина.
Вера ответила:
— Мне восемнадцать.
В ответ женщина ухмыльнулась и сказала:
— Ты тоже еще почти ребенок, как вы выживать будете? Тебе же легче будет, а девочка в детдоме сытая будет.
— Нет, я не отдам сестру, она со мной будет.
Не отдала, Вера сестру в детдом. Так они и выживали вдвоем.
Город бомбили немцы.
Сестры бегали в бомбоубежище, фотографии и документы брали с собой, они лежали в маленьком чемоданчике, называемом «Балетка». А потом не стали убегать из дома в бомбежку. Сидели дома — как говорится: «будь, что будет».
В дальнем районе города зажиточной семье требовалась нянька. Вера договорилась с ними и Тоню, как няньку, отправила жить в эту семью. Тоня в этой семье кроме работ по дому и сидения с ребенком, пасла козу. Кормили там хорошо, но Тоня сбежала домой к Вере.
Чемоданчик- «балетку» с фотографиями и документами потеряли. Девчонки не помнили где потеряли.
Памяти о близких в фотографиях и документах не осталось.
Кража карточек — голодная смерть
Две сестры, оставшись одни, питались на выданные карточки. Вера хоть и старшая, но такая же наивная, как и младшая.
Обе доверчивые. Карточки на декаду лежали за печкой и вдруг пропали — кто-то их украл.
Вера, в отчаянии, пошла на мельницу к директору. Пришла в кабинет, рассказала о ситуации с кражей карточек. Вспоминая этот случай, она говорила:
— Я не знаю почему он помог мне, наверное, пожалел, были тогда и сочувствующие люди. Он записал адрес и мне сказал:
— Завтра ждите во дворе, я пришлю машину с овсяной лузгой.
Вера счастливая прибежала домой. Забежала к соседке, все рассказала. На следующий день Вера вместе с соседями, ждали машину. Директор не обманул, распорядился об отправке грузовой машины. С неё сгрузили целый кузов лузги.
Все, вместе с Верой, набрали в мешки этой лузги, и целую зиму ели овсяные кисели и каши.
Сестры выжили. Жизнь продолжается в их детях и внуках!